Савченко Владимир / Черные звезды

   Владимир САВЧЕНКО
    Черные звезды
 
 
                               РЕТРОПРЕДИСЛОВИЕ
 
 "Я   начал   писать   эту   повесть   в  1956  году,  студентом  Московского
 энергетического;  окончил  в  1958-м,  молодым  инженером в Киеве. Она имела
 успех::  массовые  издания,  переводы  на  пять языков (украинский, чешский,
 словацкий,  сербский,  хорватский),  благожелательные  отклики  прессы; даже
 премия какая-то досталась. Сделала мне имя.
 
 Потом  пошли  другие  времена,  другие  интересы:  я  о ней забыл. Перечитал
 только  недавно,  подбирая  состав  Избранных Произведений. Более с позиций:
 что  здесь  надо  изменить  или  выбросить?.. И -- налетел на такое, что эти
 деловые намерения сразу выветрило:
 
 ...между  написанием  "Черных  звезд" и чтением их в 1993 году случились две
 крупнейшие  ядерные  катастрофы:  Тримайл-Айлендская  в  США  (1979)  и наша
 Чернобыльская.  И  обе  они... не сказать: описаны, -- но вполне определенно
 отражены  в  повести!  Одна  именно  в  Штатах  (хотя  я  был волен в выборе
 страны), другая на Украине, на Днепре.
 
 Что-то,  видимо,  есть  провидческое  в  работе  писателя-фантаста; даже без
 мистики,  вытекающее просто из глубокого изучения темы. Ведь за 20-30 лет до
 событий писалось.
 
 Другой  глубинно  важный  момент повести: сама проблема Нейтрида -- ядерного
 "изолятора",  также необходимого во всех атомных делах, как обычная изоляция
 в  электротехнике.  "Да,  мы  думаем над таким материалом", - солидно кивали
 физики  из  закрытых  НИИ,  писавшие отзывы на рукопись. Думают они и по сей
 день  --  и  за  рубежом  тоже.  Между тем и помянутые катастрофы, и то, что
 человечеству  несмотря  на  них  не  ответреться  от  использования  ядерной
 энергии, показывает возросшую актуальность этой проблемы.
 
 Вот  это  главное,  читатель. А то, что в повести окарикатурены американские
 военные  и бизнесмены -- ерунда, отнеситесь спокойно. Как еще мог бы вывести
 их  в 50-х я, молодой советский парень: я был убежден, что они такие и есть.
 А  мы  хорошие. (Кстати, я до сих пор подозреваю, что мы все-таки хорошие --
 только   невезучие).  Переделывать  же  в  духе  времени,  подстилаться  под
 нынешних  "идеологов",  самоуниженно  возносящих  Запад и США, -- это не для
 меня. Пусть остается как есть.
 
 Так  что воспринимайте эту повесть и как фантастику, и actuality, и даже как
 часть истории нашей -- всђ вместе."
 
 
 
 
 
                              Владимир САВЧЕНКО
 
                                Черные звезды
 
 
 
 Эксперимент является безжалостным и суровым судьей работы теоретиков. Этот
 судья никогда не говорит о теории "да", в лучшем случае говорит "может
 быть", а наиболее часто заявляет "нет". Если эксперимент согласуется с
 теорией, то для последней это означает "может быть"; если согласие
 отсутствует, то это значит "нет".
 
                                                             Альберт Эйнштейн
 
 
 
 
 
                                    ПРОЛОГ
 
 
 
                           НАБЛЮДЕНИЯ С. Г. ДРОЗДА
 
 Рассвет  угадывался  лишь  по  тускнеющим звездам да по слабому, похожему на
 случайный  сквознячок  ветерку.  На  юго-западе,  за деревьями, гасло зарево
 зашедшей  луны.  В  саду,  где  стояли павильоны Полтавской гравиметрической
 обсерватории,  было  тихо  и сонно. Степан Георгиевич Дрозд, младший научный
 сотрудник  обсерватории,  человек  уже  в  летах,  даже  задремал на крыльце
 своего павильона.
 
 Сыроватый  предрассветный  ветерок  смахнул дремоту. Степан Георгиевич зябко
 повел  плечами, закурил и посмотрел на часы. Сегодня ему предстояло измерить
 точную  широту  обсерватории  -  это  было  необходимо для изучения годичных
 качаний земной оси, которыми Степан Георгиевич занимался уже три года.
 
 Зенит-телескоп  был  приготовлен  и  направлен в ту точку темно-синего неба,
 где  под  утро,  в  6 часов 51 минуту, должна появиться маленькая, невидимая
 простым  глазом звездочка из созвездия Андромеды; по ее положению измерялось
 угловое  отклонение широты. До урочного часа оставалось еще двадцать минут -
 можно было не спеша покурить, поразмышлять.
 
 Павильон  отстроили  недавно - большой, настоящий астрономический павильон с
 каменными  стенами  и  раздвижной  вращающейся  крышей.  До этого наблюдения
 проводились  в  двух  дощатых  павильонах,  похожих  на  ларьки  для  мелкой
 торговли.  Молодые  сотрудники так и называли их пренебрежительно: "ларьки".
 Степан  Георгиевич  посмотрел  в  ту  сторону,  где  среди  деревьев  смутно
 виднелись  силуэты  "ларьков".  Да,  работать в них было плоховато, особенно
 зимой:  продуваются  насквозь!  Да  и  рефракторы  в  них  стоят  маленькие,
 слабосильные... Не то, что этот.
 
 Степан  Георгиевич  был  склонен  гордиться новым мощным телескопом: ведь он
 почти  целый  год  сам  собирал, рассчитывал и заказывал линзы. "Конечно, не
 как  в  Пулково,  всего  двухсоткратное  увеличение,  но для наших измерений
 больше и не нужно. Зато не искажает".
 
 Уже  рассветало.  На  востоке  серело  небо;  силуэтом,  еще  не приобретшим
 дневные  краски,  стояло двухэтажное, в восточном стиле здание обсерватории;
 в  саду  и  дальше,  вдоль  опускающейся  в  город булыжной мостовой, плавал
 прозрачный  туман.  Дрозд поглядел на часы: 6 часов 45 минут. Пора начинать.