Савченко Владимир / За перевалом

   Савченко Владимр
    За перевалом
 
 
 
 
 ПРОЛОГ
 
 1. ГОБИ. XX ВЕК
 
 Место в западной части пустыни, куда долетел вертолет, ничем не
 отличалось от окрестностей: те же волны барханов, показывающие
 направление последнего ветра, гнавшего их, такой же серо-желтый песок
 сухо скрипел под ногами и на зубах; солнце, ослепительно белое днем и
 багровое к вечеру, так же описывало в небе почти вертикальную дугу. Ни
 деревца, ни птицы, ни тучки, ни камешка в песке. Только алюминиевая
 вешка - пирамидка из потускневших за четыре года трубок - отмечала
 засыпанный вход в шахту.
 
 Сняли пласт песка, открыли люк. Внутри все сохранилось идеально:
 дощатый сруб, лестница из скоб, кабели от термоэлементов, пронизывающие
 доски и сходящиеся внизу к кабине-снаряду.
 
 Опустились. Отдраили крышку иллюминатора, пощелкали тумблерами на
 внешнем пультике. Главным была энергетика, термоэлементы, превращавшие
 геотермальный поток в грунте в электричество. Они не подвели:
 шатнувшись, остановились против нужных делений стрелки приборов,
 загорелись лампочки в кабине, осветили мохнатое .ело необычно,
 по-людски вытянувшейся на пластиковом ложе гориллы, ее лицо, сердито
 сжатый рот.
 
 Анализ газовой смеси в кабине: состав, давление, влажность - все в
 норме. Можно откачивать, входить, пробуждать. По показаниям биодатчиков
 обезьяна будто спала несколько часов.
 
 Горилла-самка Мими выросла в университетском виварии, участвовала во
 многих опытах, знала и не пугалась людей. Но сейчас, пробудившись, она
 шарахнулась от двоих исследователей с визгом, оскаленными клыками,
 защитно выставленными когтями; обрывая провода датчиков, ринулась в
 дверцу, только ветерок пошел по шахте - так она взлетела по скобам.
 
 - Вот это да! - Нимайер высунулся, позвал: - Мими!.. Что с ней?
 
 - Последействие морфина,- сказал Берн.- Я и на себе его чувствовал.
 Значит, наркотик из методики исключается - только самогипноз. Если
 через восемнадцать тысячелетий со мной приключится такое, привести меня
 в норму будет некому.
 
 Так было сказано главное.
 
 
 
 "Берн Альфред (1910 - 1952), немец, биолог, биофизик, действительный
 член Швейцарской Академии наук, профессор Цюрихского университета.
 Работы в области анабиоза позвоночных. Пастеровская премия (1948).
 Монографии об анабиозе и по палеонтологии". (Из энциклопедии.)
 
 
 
 "Нимайер Иоганн. Род. в Моравии в 1924 г., оконч. политехнический ин-т
 в 1948 г., сотрудник кафедры экспериментальной биологии Цюрихского
 университета. Женат, двое детей (сын и дочь). Рост 170 см, вес 68 кг,
 сложение нормальное, внеш. вид - см. фото. Особых примет не имеет.
 
 В предосудительном не замечен". (Из картотеки машинного учета
 кантональной полиции.)
 
 
 
 И был некролог с фотографией Берна в траурной рамке: пряди седых волос
 над обширным лбом, темные глаза под темными бровями, прямой нос, впалые
 щеки, нервный рот - губы в иронической полуулыбке. Ректорат и деканат
 биофакультета с глубочайшим прискорбием извещали о гибели профессора во
 время катастрофы при изысканиях в пустыне Гоби. Охи, ахи, расспросы,
 оплакивания близкими, толки о том, кто займет кафедру... И был отчет
 чудом спасшегося второго участника экспедиции инженера Нимайера,
 который показал, что:
 
 когда в поиске следов третичной фауны они перебазировались в глубь
 пустыни, на 80 километров восточней колодца Байрым, в первый рейс,
 нагрузив вертолет приборами и взрывчаткой для выброса породы,
 отправился профессор; он, Нимайер, остался упаковывать остальное снаряжение;
 
 когда вертолет поднялся метров на двести, он накренился, мотор стал
 давать перебои, заглох; не набрав скорости, машина стала снижаться
 вертикально и быстро - падать;
 
 когда она коснулась почвы, в ней раздался сильный, в два раската, взрыв
 - видимо, от удара детонировали запалы к динамитным шашкам; вертолет
 развалился на куски, дело завершил взрыв бензобака и пожар, спасти
 Берна было невозможно; сам Нимайер трое суток выбирался из раскаленных
 песков.
 
 Отчет был убедительным, а расстояние до места происшествия к тому же
 было столь значительным, что комиссию для расследования решили не
 посылать. Да и координатные записи маршрута экспедиции сгорели в
 вертолете; после осенних бурь обнаружить места стоянок с воздуха не
 было никаких шансов... Словом, ухищрения Берна и Нимайера по тщательной
 разработке легенды и подкрепление ее тем, что в вертолет перед взрывом
 сунули обезглавленный труп Мими (чтобы на случай проверки
 наличествовали обломки костей), оказались лишними.
 
 Для самого инженера все случившееся было немалой неожиданностью. Он
 отправился с Берном, чтобы проверить самочувствие захороненной в Гоби
 крошки Мими, в случае успешного оживления ее ликовать, поздравлять
 профессора и вкусить благ от своей (скромной, но и весомой: аппаратура)
 доли участия в деле. А оказалось, что опыт только начинается, до конца
 его Нимайеру не дожить, а о вкушении благ и говорить не стоит.
 
 
 
 2. ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ ДИАЛОГИ
 
 Поэтому между ними все дни подготовки возникали несогласия и споры. К
 ним вело все - с чего ни начать, о чем ни говорить.
 
 ...Багровый закат высоко распространился в насыщенном пылью воздухе.
 Чернеют тени вертолета и палаток на его фоне. И они двое - шевелящиеся
 фигурки из черной бумаги - у раскладного столика на полотняных
 стульчиках. Поглощают опостылевшую свиную .тушенку с бобами, которая от
 жары уже начала попахивать, запивают зеленым чаем. Крутят ручки
 портативного приемника:
 
 взвизги, морзянка, фразы на многих языках, рев глушилок, марши -
 вьюжный, недобро напряженный эфир начала 50-х годов.